Виртуальный тур

Рассказ о настоящем человеке

Наш храм – по-настоящему семейный, сюда ходят семьями, да ещё несколькими поколениями. Вот и сегодня мы попросили рассказать о себе и своей семье двух сестёр, старейших прихожанок храма.

Отец наш, Овчинников Иван Александрович, родился в Красноуфимском районе, 5 сент. 1923 года. Семья была верующая – он был крещён, крестные у него были. Он помнит даже, как ходил в храм, Евангелие читал. Потом их раскулачили. Хотя семья была – труженики, никогда батраков не нанимали; у деда пятеро сыновей было. Так что отец наш с 10 лет жил самостоятельно, в людях – учился. Потом выучился на сталевара, даже поработать успел. Когда война началась – его отец сразу на фронт ушёл, он – следом, год себе приписал. Дома остались три сестры, брат, и мать – беременная. Но трёхлетний мальчик потом от голода умер, а тот что родился – выжил, но на 10 см ниже нашего отца!

Отец его попал в окружение, и погиб сразу, осенью 41-го.

Вообще, папа никогда о войне не рассказывал. Кто рассказывает – это либо писари, либо штабные, которые близко этого не видели. Потому что нормальному человеку это не вынести.

-а как вера ему помогала?

— Да какая вера! Он всю жизнь партийным был! И рассчитывал только на себя, всего сам добивался. Скорее, стержень этот… Это сейчас немножко к храму поворачивается – нынче пособоровали его на дому, причастили.

…участвовал в освобождении Белоруссии, несколько лет назад Лукашенко  медаль ему дал; там его и ранили. Последнее ранение – в Польше, так что до Берлина он не дошёл. Восемь осколков до сих пор сидит. Так что у нас война продолжается – он до сих пор по ночам воюет, да и осколки болят.

После ранения был отправлен на внутреннюю работу, потому как бандитизм  в стране был очень сильный. Работал в райкоме партии, инструктором. Потом его направили на работу в милицию. Он молодой с фронта пришёл, 22 года. Он не хотел, дважды рапорт подавал – уж очень тяжёлая работа, ночные дежурства постоянно. Потом они с мамой познакомились – она мединститут закончила, приехала по распределению в Манчаж.

-когда, по его словам, легче жить было?

— сейчас он очень опечален тем, что живет в другом государстве, которое он не понимает – «какая-то голь перекатная по 3 машины имеет! Это сейчас в милицию страшно попасть, а тогда – кто-то из подчиненных что-то не то сказал, и папа на гауптвахту отправился.  Он всю жизнь отдал Родине, а его даже на учет не поставили, когда квартиры ветеранам давали – два мера лишних оказалось!

Вот что пишет об этом человеке фронтовая газета 1944 года: «на фронте  находился с сентября 1941 по октябрь 1944 г. Прошёл боевой путь от Москвы до Восточной Пруссии, был минометчиком, артиллеристом – разведчиком.

…июнь 1944 года, наши части готовятся форсировать Неман. Необходимо было наладить связь с передовой группой автоматчиков, уже переправившихся на тот берег. Группа добровольцев, взяв катушки с кабелем, переправилась на другой берег; там они соединились с автоматчиками, наладили связь. Но были замечены гитлеровцами, которые вскоре пошли в атаку. Несколько раз атаку удавалось отбить, но силы были неравны. В итоге Иван Александрович вызвал огонь на себя, успев отползти в сторону с уцелевшими бойцами. Через несколько минут гитлеровцы заняли освободившиеся позиции, и тут же были накрыты ураганным огнём наших миномётов. В итоге наши части успешно форсировали Неман.»

На фронт он ушёл в 17 лет, приписав себе 1 год. В его багаже – орден Красной Звезды,  Отечественной войны 1 степени, ордена Славы 2 и 3 степени, медаль «За боевые заслуги». Затем работа в милиции, учеба в Академии МВД.  Был начальником милиции г.Ревды, и других райгоротделов.

-мы всю жизнь наблюдали, как он просыпается утром  — и сразу, не вставая, берёт телефон, звонит дежурному – как ночь прошла? Его ставили на самые сложные участки, он поднимал, его переводили дальше. И кличка у него была – Иван Грозный! Его даже на зоне уважали, бывшие преступники на улице здоровались! Но из-за ранений ушёл в отставку в 46 лет. Но и после этого не оставался без дела — много лет был председателем районного штаба народной дружины по безопасности дорожного движения.  Кроме того, в течение  одиннадцати лет был председателем городского общества охотников! Похоже, это самая яркая черта этого человека – в каждом деле добиваться максимальных результатов, быть не просто участником, но – самым активным участником.  Тем, который отвечает за всё.

 

Мы, вообще-то воцерковлялись давно, а тут увидели, что рядом с нами храм открылся – «вот уж Бог сам к нам пришёл, а мы всё медлим!» Пришли  и остались.

Наши родители, конечно, крещены с детства, но к вере через нас пришли.

З.: я крестилась, когда дочке два года было, года через три началось воцерковление, во многом благодаря сестре. Мне повезло – батюшка встретился, который на все вопросы отвечал! Я целую тетрадку тогда исписала  — он на всё отвечал, объяснял! Книг-то тогда не было.

— а я всю семью к вере тащила, как паровоз… У меня крестников море! И наркоманы были, и пьяницы, и блудники. Я благословение брала на эту деятельность. Да только вот не слушается никто! Все ж своим умом живут – троих в живых уж нет. Некоторые батюшки говорили – «вмешиваешься в промысел Божий! Может , им умереть нужно!» Другие – что хоть как-то души спасать надо…

Всегда к религии тянулась, интересно было. Атеизм проходили – и через это черпала. Потом, когда границы открыли, я уж всё прошла! Я же в школе работала, мне все надо было знать! «Тайную доктрину» прочитала. Когда на исповедь с этим пришла, батюшка сказал – «ну все, уж пора остановиться!»

… в своё время я должна была потерять ребёнка. Попала в такую больницу, где и криминальные аборты были, и дети умирали. Мне сказали – «ничего, к утру выскребем! А будем сохранять – дурак родится!». В общем, всю ночь молилась Пресвятой Богородице – и откуда я её взяла? А наутро все пошло хорошо!  И врач нашёлся хороший, и лекарства. У мальчика теперь два высших образования! Но ведь я-то про Богородицу забыла. И крестилась, когда уж 7 лет ребёнку было! А через год заболела так, что при смерти была – всё же Богородицу-то не слушала!

-ага, а мы вокруг больницы с мамой ходили, молились!

…Я как-то раз телевизор включила, там круглый стол – учёные разные, представители разных конфессий.  И рядились они на тему – есть ли у науки доказательства того, что Бога нет? А я науку-то уважала, интересовалась всегда.  И сделали они такой вывод:  у науки нет доказательств того, что Бога нет! И каждый решает для себя сам. Как я возмутилась тогда! Так они, оказывается, ещё сами ничего не знают, а нас учат! Потом мне книга попалась Клайва Льюиса. Он сказал: походите год в свою церковь, у кого какая. Просто ходите, и делайте, что все делают. А потом посмотрите, есть для вас Бог или нет! Я так и сделала, походила, и поняла, что для меня – есть! И потом – везде участвовала! У меня ребята 60 сочинений написали; батюшек тайно приглашала – чуть с работы не вылетела!  Школу мы тайно освящали, в выходные. А вот второй раз, когда у нас мальчик погиб, тогда уж директор сама приказала, и все на местах были.   На экскурсии в храм школьников водила.

…а теперь в школе всё изменилось; это теперь «образовательные услуги» — а воспитание где? Одни бумаги-отчёты… вот и ушла.  Год молилась – куда идти, что делать? И позвали в храм работать – Николая Чудотворца, на вокзале.  Там дежурный – на все руки. И охранник, и уборщик, и реализатор, и миссионер!

З.: ездили когда-то в Верхотурье. Что меня поразило – отец Амвросий, молоденький мальчик – приехал в Верхотурье и остался! И о.Флавиан совсем молодой был. Уж если такие мальчики в монахи идут! Это очень в вере укрепляло, поддерживало.

У меня тоже как-то операция была, я всё Господа молила о помощи. Мне наркоза мало дали, проснулась во время операции; потом – в реанимации 13 дней – Бог спас!

Старш:

Я потом написала схему сложную, на много страниц – почему нам выгоднее верить, чем не верить. А потом прочла высказывание Блеза Паскаля. Он то же самое выразил в одной фразе – ну он же гений! «если Бога нет, а я в него верю – я ничего не теряю. А вот если Бог есть, а я не верю – тогда я теряю всё!»

— ваши дети воцерковлены?

— они все воцерковлялись. И в хоре пели, и в монастырь ездили, знают всё. Теперь – ушли в мир, приходят только на Рождество, на Пасху. Но они знают, куда вернуться! Напитались этой благодати, теперь она их поддерживает. И папа стал к вере поворачиваться! Ведь не зря ж ему сил дают дальше жить. Говорит уже – «ну, если вам легче, идите  церковь!» а раньше богомолками обзывал. Нынче пособоровался впервые! Мама – она и постится, и причащается. Но в храм редко ходит – за отцом ухаживает. Он же ослеп – всё последствия ранений, и по ночам не спит – до сих пор во сне воюет.

Мы обе вдовы, и к вере пришли через многие скорби. Но в итоге – с Богом трудно, а без Бога страшно!  Если со Христом – всё равно нужно нести крест.

 



Комментарии закрыты.