Виртуальный тур

Кириллова Ксения

 

Беслан

Снова огни взорванных звёзд,

Ночи без сна.

Что наша жизнь? – Вечный Норд-Ост,

Вечный Беслан.

В доли секунд рухнувший мир,

Холод в сердцах.

Наш господин, наш конвоир –

Собственный страх.

Сколько же дней, сколько часов,

Сколько минут?

Крики детей, рой голосов…

Нас не убьют!

Время пришло, вышел лимит,

Воздух дрожит.

Серая пыль рухнувших плит…

Мы будем жить!

Что ж, гороскоп нам предсказал

День неудач.

Кровь на телах режет глаза –

Только не плачь!

Это легко – просто лежать

Средь мертвецов.

Я вас прошу, если стрелять –

Только в лицо.

Ты не страдай, ты не жалей,

Помни, что мы

К жизни в веках смертью своей

Обречены.

Если дожить и дотерпеть,

То до конца.

Мы ведь с тобой святы теперь

В чьих-то сердцах.

 

 

Булату Окуджаве

Как мудрость удивительно проста!

Порой для счастья так немного надо –

Лишь никому не дать бы растоптать

Тот чудный рай, что создал из Арбата,

Чтобы потом с собой навек забрать

Тот странный мир, великий и убогий —

То светлое наследие добра,

Что ты вложил в простые эти строки;

Чтоб мы могли поверить в этот мир,

И об одном просить: Великий Боже!

Всю Вечность простоять бы у перил,

И ничего уже не нужно больше!

Чтоб только помнить мудрость этих строк,

Чтоб слышать запах мартовского снега.

Ты показал нам, что такое Бог,

Наивно веря в святость человека.

Шумит река событий и идей:

Привычная, обыденная вроде,

Где голоса неведомых людей

Сливались в унисон твоих мелодий.

Люби их всех, пока хватает сил,

И будь суров, и справедлив, и нежен,

Прощенье за эпоху попроси —

Она тебе потом ответит тем же.

И закури, задумчиво взглянув

На наше легкомыслие смешное,

И расскажи про боль и про войну,

Про первый страх последнего героя.

И про надежду, что всегда жива,

И про ребят, взрослеющих до срока,

Про музыку, что спрятана в словах,

И про себя: негромко и немного.

Вселенских тайн разгадка так проста,

И пусть ответ кому-то неугоден,

Твоей последней проповедью стал

Лишь пыльный мир Арбатских подворотен.

 

 

Врагу

Ты меня не чести Сатаной,

Моя вера не менее свята.

Если жизнь нас связала войной,

Так по-братски поделимся ядом.

Мы столкнёмся ещё, а пока,

Отбиваясь от прихотей рока,

Вспомни братскую руку врага,

Если будет тебе одиноко.

Как и я, ты к победе стремись,

Не взирая на средства и цели.

Ну о чём ты, какой компромисс?

Мы поверили в то, что хотели.

Фанатично служенье тому,

Кто единственным Богом зовётся.

Если жизнь превратилась в войну,

Стоит дорого место под солнцем.

Но пока что рассвет далеко,

И на время откинуты маски.

Я люблю вас, как любят врагов:

Всей душой, до конца, по-христиански.

Но война есть война, и когда

Я, забыв о моральных запретах,

Нанесу свой последний удар,

Ты простишь мне, быть может, и это.

Чья победа – уже всё равно.

Не важны нам чины и награды.

Если жизнь нас связала войной,

Так по-братски поделимся ядом.

 

 

Генералу

Законы есть у жизни и у смерти.

Ваш час ещё, я знаю, не пришёл.

Мой генерал, всё кончится, поверьте,

И кончится, конечно, хорошо.

И снова доставая меч из ножен,

Я прошепчу, забывши про приказ:

«Мой генерал, ты справишься, ты сможешь,

Ещё чуть-чуть, победа так близка».

Горячий воздух жаром отдаётся,

И страх вползает в душу, как змея;

А в вышине расплавленное солнце

Назло врагам пытается сиять.

Гореть, лучи слепящие бросая,

Очерчивая тени для людей,

Чтоб те, кто жил, теней не замечая,

При свете дня могли их разглядеть;

Стараться от восхода до заката

Не сдаться, не укрыться в облака,

Надеяться – всё кончится когда-то,

Ещё чуть-чуть, победа так близка.

А ночью, находя покой недолгий,

Всю волю сжать для нового рывка.

И вновь рассвет, и вновь пора в дорогу,

А сил уже порой не отыскать.

Идёт борьба, всечасно, беспощадно,

Опять звенит отточенный металл.

Мой генерал, мы вечно будем рядом,

Вы только не сдавайтесь, генерал.

Пусть новый луч чужую ложь очертит,

Пусть в мир придёт свобода, и ещё –

Мой генерал, всё кончится, поверьте,

И кончится, конечно, хорошо.

 

Жизнь

В беспечности людской, в смешении молекул,

В безумии страстей, на крови и на лжи,

В несбыточной мечте о счастье человека

Всем нормам вопреки рождалась наша жизнь.

Неистово крича с младенческим упорством,

Пытаясь разогнать сгустившуюся тьму,

Рождалась наша жизнь – отчаянно и просто,

Не думая, за что, не ведая, к чему;

За каждый новый вздох готовая сражаться,

Горела всем назло – и из последних сил.

Хотела ли она когда-либо рождаться –

Никто её тогда об этом не спросил.

Рождалась наша жизнь, пропитанная болью,

Виной чужих грехов и тяжестью утрат,

Крушением надежд, растоптанной любовью –

Теперь уже никто ни в чём не виноват.

И вновь сгущалась тьма, всё больше и страшнее –

Насмешка чьих-то сил, жестокая игра,

А где-то в глубине, почти сливаясь с нею,

Горела наша жизнь – упрямая искра.

Горела наша жизнь – людское заблужденье,

Ошибка на пути в движеньи чьих-то душ.

Горела наша жизнь – без права на рожденье

В специально для неё построенном аду.

И ад наполнил жизнь – циничный и жестокий,

Распахнутый для зла, как летнее окно.

Горела наша жизнь без веры и без Бога,

От счастья и любви закрыта пеленой.

Вина чужих грехов горела вместе с нею,

Не зная, как понять, не помня, как простить.

Боролась наша жизнь, пытаясь стать сильнее,

Чтоб всю на свете боль в себе перенести;

Чтоб всё на свете зло в себя вбирая жадно,

В душе перебороть и тайну сохранить,

И выдержать в борьбе без стонов и без жалоб,

И никого потом за это не винить.

В порочности людской, из радужного ада,

Всем нормам вопреки, сквозь тысячи преград

Рождалась наша жизнь – безвинная расплата.

Теперь уже никто ни в чём не виноват…

 

Исповедь Штирлица

«Хайль Гитлер» повторить, и руку к козырьку,

И лгать тебе во всём, от взгляда и до слова.

Я знаю, что сильней, я верю, что смогу –

Кругом идёт война, и мы на всё готовы.

Я выдержу твой взгляд, пожатие руки.

Не думай, что легко, не думай, что не больно.

Я буду отвечать за все свои грехи,

Но только не сейчас и не перед тобою.

Я помню плач детей в разбрызганной крови.

На доброту твою я отвечаю ложью.

Я лгу тебе сейчас за наших, за своих.

Не думай, что легко, но Родина дороже.

Пускай я виноват пред совестью своей,

Доверие твоё – немалая расплата.

На сердце тяжело, но долг всегда сильней,

Сомнений больше нет, девиз один – так надо.

Война нас развела, и больше не сойтись,

Ведь в правоту свою наивно верит каждый.

Не верю, что поймёшь, не верю, что простишь.

Разведчик – не шпион, но так ли это важно?

Холодные глаза — на твой немой упрёк.

Крик совести в груди, но долг всегда сильнее.

«Хайль Гитлер» повторить, и пальцы в козырёк,

Я знаю, что смогу, я верю, что сумею.

 

Кафедральный собор

Разлетелись на полу догоревшие огарки,

И ворвался ветер в храм, выбив Царские врата.

Свет ударил в полумрак ослепительно и ярко,

И взорвался в тот же миг, как сгоревшая звезда.

Как внезапно и легко рвутся каменные своды.

Золочёные кресты раскалились добела,

Купола последний раз заискрились позолотой,

И взметнувшаяся пыль под собой их погребла.

Исчезают купола – и почти уже не больно.

Отгремел последний взрыв, пыль осела на крестах.

Звон разбитого стекла так похож на колокольный,

Почерневшие куски так похожи на сердца.

Отгремел последний взрыв – и почти уже негромко,

Отзвучал последний залп, отыграл последний бой.

И лежали на земле почерневшие обломки,

Только пепел всё кружил над ликующей толпой.

Почему и для кого – нам никто не даст ответа.

Над брусчаткой мостовой только лозунги звучат:

«За Россию! За народ! За республику Советов!

За рабочих! За крестьян, и, конечно, Ильича!»

Смолкли гулкие шаги над брусчаткой запылённой,

Эхо взрывов улеглось, и затихли голоса.

Лишь смотрели в пустоту на разломленной иконе

Богоматери святой вечно кроткие глаза.

Ночь опустится на храм, и находчивые воры

Налетят, как саранча, предвкушая свой разбой,

Отвалив кусок стены Кафедрального собора,

Может быть, в последний раз взглядом встретятся с тобой.

Ты смотрела на людей также вдумчиво и строго,

Никого не осудив, ничего не говоря.

Раскалённая зола остывала понемногу,

И садились стаи птиц на обломки алтаря.

Что ты видела тогда, в этот миг неумолимый,

Отрываясь от стены и взлетая в небеса,

И ныряя, как в вулкан, в чёрный столб огня и дыма,

Ни на миг не отведя вечно кроткие глаза?

Ты, конечно, всё простишь, ты от нас не отвернёшься,

И конец людского зла ты предвидишь наперёд.

Может быть, когда-нибудь снова ляжет эта площадь

У подножия других позолоченных ворот.

 

Миссия

Не бойся зла далёкого пути,

Не бойся, что задача не проста,

Не бойся силу истины нести,

А бойся дня, когда сойдёшь с креста;

Когда оставят силы наконец,

Когда над миром засияет свет,

И на чужой растоптанной вине

Возводишь храм, тебя в котором нет.

И обессилев, стоя под крестом,

К сырой от крови балке прислонясь,

Ты тихо шепчешь: «Господи, за что?

Всевышний, подожди, а как же я?

Немилосердно сердце растравив,

Теперь победу праздновать к чему?

Чужое счастье – на моей крови,

Но эта кровь нужна мне самому!

Страданьям нет числа, а счастья нет.

За что мне испытания, скажи?

Пойми, ведь я же тоже человек,

Пойми, мне тоже нужно как-то жить!»

— Забудь о крови, счастье и мечтах,

Не важно, что случится впереди,

Но если уж вступил на путь Христа,

Умри, но до конца его пройди!

«Но Господи, я больше не могу!

Распятия, Голгофы – где конец?

И пусть я вновь кому-то помогу –

Скажи, а кто потом поможет мне?

Мелькнуло счастье, сердце раздразня,

Но голос свыше требует – спасать.

Ответь, а кто потом спасёт меня,

За что же так жестоки небеса?»

Молись, гордись, что можешь помогать,

Чужое счастье ты благослови.

Ты хочешь жить, но миссия строга –

Ты снова строишь храмы на крови.

Тебе даны прекрасные мечты

И сердце, что прозрачней, чем кристалл.

Не бойся силу истины нести,

А бойся дня, когда сойдёшь с креста.

 

Молитва памяти

Этот ад никогда не кончится

Бесконечных, кошмарных дней.

Только жить почему-то хочется

С каждым часом ещё сильней!

Вновь надеясь на невозможное

И не веря в него уже

Радость каждой минуты прожитой

Сохранить навсегда в душе;

Запах старой травы желтеющей,

Лучик солнца и каждый вздох

Сохранишь только ты, нетлеющий,

Нашей памяти огонёк.

Когда верить уже бессмысленно,

Не поможет уже никто,

Я молюсь лишь тебе, единственный,

Лишь тебе, огонёк святой.

Если в жизни мне нет прощенья

И остались всего лишь дни,

Я прошу: огонёк священный,

Для других меня сохрани!

Наши шутки и смех, а главное –

Средь тяжёлых минут и дней

Донеси им хотя бы малую,

Но частицу любви моей.

Пусть в сердцах навсегда останется,

От всех бед и невзгод храня,

И пускай всё вокруг меняется,

Я прошу: не забудьте меня.

И от боли минут агонии,

От пугающей мглы пустой

Эту нежность, что вы запомнили,

Сбережёт огонёк святой.

 

Монолог солдата

Не сочтите за дерзость, мессир –

Я на этот вопрос не отвечу.

Коль скажу Вам, что нет уже сил –

Разве станет от этого легче?

Всё на свете когда-то пройдёт,

Всё, что было, когда-то простится.

Не сочтите за жадность, милорд,

Только болью не стану делиться.

Ни к чему нам пустые слова,

Ни к чему бесполезная жалость.

В том, что мне нелегко убивать,

Никогда никому не сознаюсь:

Что порой, как взлетевший снаряд,

Разрывается сердце на части,

Что чужой умирающий взгляд

Мне дороже победы и счастья;

Что чужая душа дорога,

Что рука опускается с дрожью,

Что минуты из жизни врага

Мне своих зачастую дороже…

Ничего не изменишь теперь.

Грянул бой – сантиментов довольно.

Лишь терпеть, бесконечно терпеть

С хладнокровной жестокостью воина;

С новой яростью рваться вперёд,

Разрывая чужие заслоны…

Не сочтите за гордость, милорд –

Я умру без единого стона.

 

Недожили, недоверили…

Недожили, недоверили,

Не устали воевать,

И растратили до времени

Все заветные слова.

Защитить пытались истину –

Правду вечную свою,

Только ложью ложь не вытравишь,

Сколько с нею не воюй.

Не прикроешь средства целями,

И себя не обмануть….

Недожили, недоверили.

Кто ответит – почему?

 

Остров

Вот ты стоишь у смерти на краю

И разрываешь совесть на кусочки,

И гибель неизбежную свою

Такой ценой пытаешься отсрочить.

Ну что же ты, товарищ фронтовой?

Нажми курок, а дальше как придётся.

Ведь я стою, совсем ещё живой –

Последний шанс и тест на благородство.

И грянет выстрел, волны разогнав,

И совесть в грудь вонзается кинжалом.

Идёт война – в войне никто не прав,

Здесь не нужна ни преданность, ни жалость…

Прошли года – о чём теперь жалеть?

Неужто в жизни нет завидней доли,

Чем плакать в остывающей золе,

Часами напролёт смотреть на море?

Ну что же ты, товарищ фронтовой?

Поток людей к тебе не иссякает.

Иди на пост, бессменный часовой –

Похоже, это миссия такая.

А кто сказал, что право заслужил,

Что чудеса творить – его работа?

Мы можем только из последних сил

Опять просить и плакать за кого-то;

Молиться для израненной души,

Просить прощенья – дальше будь, что будет,

И вновь, не в силах совесть заглушить,

Упасть на остывающие угли.

Ну что же ты, товарищ фронтовой?

Давно прошли и выстрелы, и войны.

Я до сих пор совсем ещё живой

Я всё тебе прощаю. Спи спокойно.

А кто сказал, что право заслужил?

Не наше дело знать чужую волю.

И кто из нас зачем и как прожил,

Рассудят небеса над головою.

 

Помнишь, Герда!

Помнишь, сердце рвалось в груди

И метель завывала в танце;

Обжигали кристаллы льдин

И слезились водой на пальцах,

Буря в клочья рвала рассвет,

Задыхаясь в безумном вое,

И кружил бесконечный снег,

Землю с небом связав стеною?

Помнишь мёртвый холодный зал

И дворец без тепла и света,

И насмешку в его глазах? –

Путь закончен. Ну здравствуй, Герда.

Помнишь, Герда, как лёд сверкал

В ровных стенах пустого зала?

Ты ответила: «Здравствуй, Кай,

Я так долго тебя искала!

Как разлука была горька,

Как метели хлестали в спину!

Так пойдём же отсюда, Кай –

Здесь так холодно, так пустынно»

— «Что ты, Герда, идти? Куда?

Мне хватает надежд и знаний.

Этот мир состоит из льда,

Совершенных и чётких граней.

Посмотри, как блестит паркет,

Как слепит голубой оттенок,

И ломается слабый свет,

Утопая в прозрачных стенах.

Опускается снег – гляди,

Как узор его прост и точен.

Помоги мне сложить из льдин

«Вечность» — символ зимы и ночи».

Помнишь, Герда, как боль сильна,

Как порой бесполезна помощь?

— «Милый Кай, в мире есть весна.

Почему ты её не помнишь?

Что случилось с тобой, ответь,

В белой клетке холодных башен?

Здесь кругом обитает смерть –

Неужели тебе не страшно?

Я всего лишь зову туда,

Где деревья шумят под небом,

И неистово бьёт вода

По звенящим зелёным стеблям.

Где-то там за границей льдов,

За скопленьем прозрачной тверди

Над землёю царит Любовь

Как основа всего на свете.

Там лучами струится свет,

Заплетаясь в узорах радуг.

Милый Кай – здесь же просто снег,

Ты за снегом не видишь правды!

Там за снегом шумит река,

Там листвой шелестят деревья…

Где здесь Вечность – ответь мне, Кай!

Почему я в неё не верю?»

— «Слово «Вечность» — всего лишь звук,

Комбинация битых льдинок.

Хватит, Герда – взгляни вокруг,

Как искрятся снега призывно,

Как уходят во тьму года,

И под снега резной завесой

Расцветает из толщи льда

Наше Снежное Королевство.

Как мельчайший узор снегов,

Совершенством своим прекрасно,

Мне на свете важней всего

Наше Вечное Государство.

В бесконечном его снегу

Мне не нужно ни тьмы, ни света.

Об одном попросить могу –

Оставайся со мною, Герда».

Помнишь, Герда, — холодный взгляд

Как военный кинжал отточен?

— «Кай, прости, я пойду назад,

Я не выдержу вечной ночи,

Не забыть мне далёкий мир,

Где дымок над кострами вьётся.

Твой дворец – это просто миф,

Он растает при свете солнца.

Понесутся капели вниз,

Разбивая водою плиты.

Вечной может быть только Жизнь,

Что теперь от тебя сокрыта.

Я устала от вечных льдов,

От легенд, перевитых ложью.

Я люблю – но моя любовь

Ничего изменить не может».

Помнишь, Герда – кружился снег

Вечной ночи и вечной смерти?

Он стоял и смотрел ей вслед

На пустом ледяном паркете.

 

Посвящение

Последняя точка последней страницы,

Последний сигнал окончанья пути.

Не может уже ничего измениться,

Теперь вам уже никого не спасти.

Уже не творец, и почти не создатель,

Закрытую книгу я вам отдаю.

Последняя точка, вчерашняя дата,

Последние смерти в последнем бою.

Бессмысленно ждать – мертвецы не воскреснут,

Уже ничего невозможно менять.

У сказки, как жизни, есть время и место.

Вините во всём уже только меня.

 

Прощание с Мюллером

Прощайте, Мюллер – кончилась война.

Нам в этой жизни выпало немало.

Пускай теперь во всём моя вина,

Не наноси последнего удара!

Я пред тобой без маски, без щита,

Я первый раз не лгу тебе сегодня.

Ты можешь меня дьяволом считать,

Но всё пройдёт, и ненависть проходит.

Простите, Мюллер – что ещё сказать?

Судьба нас разделила почему-то.

Нет пытки большей, чем смотреть в глаза,

Смотреть в глаза в последнюю минуту.

Неужто так легко поставить крест?

Неужто ни на миг не дрогнет сердце?

Погас костёр и дружбы, и надежд,

И больше не прийти и не согреться.

Я ухожу на Родину мою,

Где бьёт в лицо звенящая свобода,

Где птицы по-весеннему поют,

И снег идёт в любое время года.

Я ухожу в безумие огней

И к голосам – родным и незнакомым,

В тот славный край, где места нет войне –

Ведь вечный мир бывает только дома.

Прощай, мой старый друг и верный враг,

К чему ходить вдоль пропасти кругами?

За всё, что мы наделали не так,

Ответим перед разными богами.

Ты дорог мне – ведь это же не ложь!

А впрочем, здесь не место оправданьям.

Неужто даже руку не пожмёшь?…

Ну всё, товарищ Мюллер, до свиданья.

 

Разговор

Скажи, когда же мы Тебя нашли?

Три года, год, а может быть, сегодня?

В том прошлом, что оставлено вдали,

В романтике истёртых подворотен?

Когда друзьям мы в верности клялись,

Когда опять кому-то помогали,

Когда ручьи весенние неслись,

Когда костры горели над снегами?

Когда с насмешкой слушали мещан,

Что мысли о наживе нам внушали,

Когда пытались верить и прощать,

И счастье неземное обещали?

И снова мы пытались мир спасать

И сами сотворить пытались чудо,

Упрямо не смотрели в небеса

И помощи не ждали ниоткуда.

Не справиться с безумством бунтарей

И с гордостью героев непокорных.

Мы снова рассуждали о добре

В неведенье счастливом и упорном.

Носился ветер юности шальной –

Ошибок и опасных поворотов.

Служили мы религии одной –

Святой и нескончаемой Свободе.

К чему теперь ненужные слова?

Мы жили так, как жили – так уж вышло.

Скажи, как мы могли существовать,

Как жить, Тебя не зная и не слыша?

Как жить, не зная милости Твои

И путь свой выбирая, как придётся,

И предрассветный свет боготворить,

Не зная, что за ним приходит солнце;

Не зная, сильнее, чем слова,

Дороже, чем любое заблужденье

Шанс каждый год с Тобою проживать

Знакомый путь от смерти до рожденья?

Как верить нам, прощенья не прося

И как молиться, в промахах не каясь,

И жить, как предрассветная роса,

Одной туманной дымкою питаясь?

Спасибо и за самый малый вздох,

За солнца свет, за небо над домами,

За тех людей, которым Ты помог –

Быть может, хоть немного – вместе с нами;

За чьи-то благодарные слова,

За встречи на случайных перекрёстках,

За мысли, слишком сложные сперва,

За ясные ответы на вопросы;

За доброту без края и конца,

За боль и страх ненужного разрыва,

За радостью залитые сердца,

За всё, что будет – и за то, что было;

За торжество надежды и любви,

За новый шанс, подаренный кому-то…

Скажи, когда же мы Тебя нашли?

Быть может, в эту самую минуту?

 

Рай

Когда устав в безжалостной войне

Ты после шторма снова ищешь суши,

Знай – на одной из сказочных планет

Есть чудный рай, хранящий наши души.

Там, проносясь со звоном над рекой

Бушует ветер, брызгами играя.

Волшебный мир, где счастье и покой –

Клочок давно потерянного рая.

Забыв о горе, подлости и зле,

Приди сюда, чтоб у огня погреться,

Ведь та планета счастья на земле –

Она ещё хранится в нашем сердце.

Там солнца свет, струящийся с холма,

Там горизонт, переходящий в поле.

Не разрушай, не трогай, не ломай,

Не вороши страдания и боли!

Когда живёшь и дышишь для других,

И защищаешь слабых и невинных,

И в тишине заброшенных могил

В надежде снова шепчешь чьё-то имя,

Когда опять встречаешься со злом,

Когда судьба швыряет снова в битву,

Ты сохрани священное тепло

И пронеси как чудо, как молитву;

И на руинах снова храм создай –

Огонь, оберегающий от стужи;

И никогда не пропускай сюда

Всей этой грязи, что теперь снаружи,

Чтобы, устав от долгого пути,

От страшной этой жизни беспредела,

Ты в этот Храм так просто мог придти

И взять свечу, что для тебя горела.

Так что ж – возьмёмся за руки, друзья,

И к чёрту все условности на свете,

Ведь где-то там, неистово звеня,

Всё так же по полям несётся ветер.

Там водопад искрится на скале,

Там чайки не смолкают на рассвете…

В этот кусочек рая на земле

Мы все потом приходим перед смертью.

И кажется, вот здесь ещё вчера

Росли цветы, и сердце также билось.

Травы коснёмся – а уже пора,

А жизнь прошла, и что же с ней случилось?

Ещё чуть-чуть, немного подожди,

Ещё хоть раз увидеть эти звёзды,

А Смерть тебе безжалостно твердит:

«Всё кончено. Теперь и правда поздно».

А где-то там церквушка на холме

И смех детей, и дружеские шутки,

И песни под гитару в тишине,

И Вечности священные минуты.

Ещё на пять минут попасть туда,

Но Смерть не пожалеет, не отступит:

«Кто стоит рая – рай себе создаст,

Кто стоит ада – этот ад получит».

Хоть раз пройти по берегу реки!

Ты просишь вновь: «Пожалуйста, не надо».

Неужто не подаст никто руки,

Неужто никого не будет рядом?

А как же эти ночи и слова,

А как же эта музыка и солнце?

Но бесполезно – смерть всегда права,

А значит, никогда не ошибётся.

Вот истина – теперь бы жить да жить,

Хранить её и счастливо, и долго,

Но хрупкий рай слезинкой задрожит,

И разлетятся чёрные осколки…

Когда война, сводящая с ума

Безжалостно всю душу искалечит,

Не разрушай, не трогай, не ломай

Тот Храм, где для тебя горели свечи.

 

Расстрел

Чего же ты ждёшь? Ведь осталось совсем уже мало –

Лишь пара шагов, две ступеньки и страх тишины.

Ты скоро войдёшь в бесконечную бездну подвала

Ты скоро поймёшь все жестокие маски войны.

И кто виноват, он тебе никогда не ответит.

К чему вам ответ? Вам осталась лишь пара минут.

Не бойся конца, ты же знаешь, что смысл не в победе.

Забудь обо всём. Ты уже не поможешь ему.

Играет свеча на штыках голубыми отсветами.

Прости же его перед тем, как уйти навсегда.

И лишь на мосту между жизнью и вечным бессмертием

Ты руку ему с того края Вселенной подашь.

Теперь вы одно. Вам уже никогда не расстаться.

Людская молва вас связала в легендах своих.

Когда пред тобой распахнётся немое пространство,

Ты светом души палача своего озари.

Чего же он ждёт? Ведь осталось совсем уж немного:

Лишь пара шагов, а потом на века – пустота.

Когда пред тобой над землёю возникнет дорога,

Прости же его перед тем, как уйти навсегда.

 

Святому отцу

Ты помолись, святой отец, за моего Маэстро –

Он сделал множество добра, он делал всё, что мог.

В чём Божий промысел для нас, конечно, неизвестно.

Ты помолись, а в остальном пусть всё решает Бог.

Погаснут свечи в алтаре, иконы тень задёрнет,

И ночь опустится на храм, даруя тишину.

И я прошу, святой отец, хотя бы разик вспомнить

Его в молитве перед сном негромко помянуть.

Господь всемилостив и свят – мы оба это знаем.

Бывают в жизни чудеса, нежданные почти,

На милость вечную Его сегодня уповаем.

Ты помолись, святой отец, быть может, Бог простит.

В молитве пламенной, живой, сольются воедино

Печаль Великого поста и пышность литургий.

И нам останется одно – просить Отца и Сына:

«Великий Боже, моему Маэстро помоги!

И нам смирения пошли принять любую долю,

И всё же милостью своей его не обдели».

Ты помолись, святой отец, а дальше – Бог с тобою,

Ты просто просьбу передай для неба от земли.

 

Соратнику

Затупились стальные мечи

И гербы на щитах облупились.

Мы пытались кого-то учить,

Мы за правду заветную бились.

Страх и слезы сжимая в кулак,

Мы бесстрашно сражались за веру.

Разбивались сердца наши в такт

И неистово пламя горело.

Обезумев от жара костров,

Мы бросались в огонь за победу,

Мы сражались за наше добро,

За любовь – ту, что нам не изведать,

За мечту, что попрали враги

И за чью-то чужую надежду.

Мы желали победу другим –

Ту, что мы никогда не одержим.

Развела нас война по фронтам,

Разделили дороги до срока.

Нам в награду осталась мечта

На разрушенной жизни осколках.

Мы узнали войну без прикрас –

Всю жестокость открытого боя,

И магическим словом «приказ»

Нам судьбу расписали с тобою.

Мой единственный преданный брат –

С кем столкнула судьба на распутье —

Мы уже не вернёмся назад

И от клятвы святой не отступим.

Пусть война нас с тобой развела,

Но труба заиграет призывно,

Раскаляется сталь добела

Под пьянящую музыку гимна.

Нас опять окружали бои,

Как привычная участь безумца,

Но надежда – одна на двоих –

Обещала возможность вернуться

В этот край, где каштаны цветут,

Где в садах распускаются розы…

Но ты слышишь – чеканящий стук –

Знаменитая азбука Морзе.

Значит, снова война впереди,

Впереди фронтовые заданья.

Нам приказ объявляет радист…

Я вернусь. Но пока – до свиданья.

 

Сторожевой пес

Я вам руки сегодня не подам,

Я не хочу оставить кровь в ладони,

И боль, что так сильна не по годам,

Пусть никогда вас больше не затронет.

Застынет грязь, как сажа, на руках,

Холодный ум стратегию диктует.

Казалось нам, победа так близка,

Как долгожданный пропуск в жизнь другую.

Но нет, не изменилось ничего,

Пора забыть сомнение пустое.

И я опять, как пёс сторожевой,

Стою на страже вашего покоя.

И вновь сгущались тучи на фронтах,

Нас разделив невидимой стеною –

Холодный ум, отточенный, как сталь

И имена всех тех, кто за спиною,

И логики железный механизм,

И жалость окровавленного сердца,

И тучи стрел, несущиеся вниз,

И злоба разъярённых иноземцев;

Азарт борьбы и пена на клыках,

И кровь, фонтаном бьющая из раны.

Казалось нам, победа так близка,

И мы покой увидим долгожданный.

Неправда, что покоя не желал,

Что к счастью не хотелось мне стремиться,

Но снова зазвонят колокола,

А значит, неспокойно на границе.

Я воевал, я дрался так, как мог,

Мне не нужны упрёки и награды.

Я не хочу разрушить ваш мирок

Циничным хладнокровием солдата.

А значит вновь – чужой среди своих,

Я никому теперь уже не нужен.

Моя судьба – атаки и бои,

Моя судьба – всегда стоять снаружи.

Стоять в тени темнеющих берёз,

Не слушая советы и упрёки,

Хранить чужую жизнь, как верный пёс,

Свернувшись напряжённо на пороге.

Пускай я ваше счастье не приму,

Пусть я теперь совсем его не стою,

Порой, бывает, вою на луну

В безумном ожидании покоя.

И вновь враги жестоки, как всегда,

И ярость заволакивает душу.

Я вам руки сегодня не подам.

Моя судьба – всегда стоять снаружи.

 

Фронтовая встреча

Кровавый рубец горизонта

Под кронами сосен скрывал

Полоску за линией фронта

И первый случайный привал

И луч догоревшего солнца

Исчез в нашем робком огне,

На миг осветив незнакомца –

Союзника в этой войне.

Ну здравствуй! И кто бы ты ни был,

А цель, безусловно, одна.

В какую бездарную книгу

Нас впишет с тобою война?

И даже костёр догорает,

Боясь приближенья врага.

И дружба моя – фронтовая –

Неужто тебе дорога?

А впрочем, забудь остальное,

Сейчас разговор о другом.

Нам жизнь расписали войною

На тысячи верных шагов;

Нас целиться метко учили,

Учили врагов не щадить;

Нам судьбы опять расчертили

На тысячу вёрст впереди!

Скажи, ну чего же ты хочешь,

Какой непонятной вины?

Нам жизнь разрывают в кусочки

Холодные руки войны…

А впрочем, забудем об этом,

Сейчас разговор о другом –

Пока далеко до рассвета,

Пока не погаснет огонь.

И знаешь, наверно, не к месту

Нам помнить про тяжесть боёв.

У каждого слова и жеста

На свете есть время своё.

Костёр растворяется дымом,

Струящимся над головой.

Ну здравствуй, союзник незримый,

Невидимый брат фронтовой!

Быть может, конечно, непросто

Сражаться бок о бок с тобой,

Когда расступаются сосны,

Когда догорает огонь.

А впрочем, забудем о войнах

И просто с тобой помолчим.

Дрожит огонёк беспокойный,

Как будто бы пламя свечи.

Скажи, ну чего же ты хочешь?

У нас даже времени нет.

Часы припозднившейся ночи

Когда-нибудь сгинут в рассвет.

Дымок растворится от ветра,

Как призрак погибших ребят.

Я просто скажу напоследок,

Что жить не могу без Тебя.

Ну здравствуй! Прости, если можешь

За эту нелепую ночь.

Враги подступают тревожно,

Укрыв затаённую мощь,

Огонь разрывается в танце,

Опасность грядёт впереди,

А я не хочу расставаться,

А я не хочу уходить,

Я в каждом дыхании ветра

Хочу оставаться с Тобой –

Пока далеко до рассвета,

Пока не погаснет огонь.

 

Часовые небес

Идут часы – безжалостно упорно,

Поток минут сливается в года,

Секундной стрелкой отмеряя подвиг

Отваги ежедневного труда.

Не слава кратковременного боя,

Не разовые доблести войны,

А вечный крест ношения с собою

Чужих ошибок, боли и вины.

Дарить себя, как прежде, неизменно,

Ни силы, ни здоровье не щадя.

И вновь часы оттачивают время,

Застывший вечер к ночи подводя.

И даже если силы на исходе,

Усталость накрывает с головой,

Не забывать – герои не уходят,

Как пост не покидает часовой.

Проходит жизнь, размеренно и точно,

Стихает боль, забытая давно,

И только труд титанов-одиночек

Нам никогда понять не суждено.

Свою судьбу всецело и бесстрашно

Бросая на служение Кресту,

Опять стоят невидимые стражи

У веры и надежды на посту,

За души незнакомые сражаясь,

Одним великим лозунгом живя:

Чужая жизнь — отныне не чужая,

Чужая жизнь дороже, чем своя.

Проходят дни, размеренно и верно,

А люди ждут каких-то нужных слов,

Добра, неистребимого, как время,

Отточенное тиканьем часов.

 

Я буду ждать

Учил Спаситель о любви к врагам,

И мы не смеем заповедь нарушить.

Я буду ждать тебя у входа в храм

С молитвой за твою больную душу.

Мне всё равно, что люди говорят,

Мне всё равно, что факты очевидны.

Пусть вера безграничная моя

Сведёт на нет раздоры и обиды.

Пусть говорят: в решающем бою

Нет времени уже щадить кого-то,

Я у стены темнеющей стою,

Я жду тебя у храмового входа.

Пускай ты не поймёшь и не простишь –

Разведчикам грозит и не такое.

Ответь мне только, как тебя спасти,

Как оградить от подлости и боли?

Война войной, сомненьям места нет

Но лишь тебе одной могу признаться —

Ты мне дороже тысячи побед,

Ты мне нужнее славы и богатства.

За всё, что в жизни выпадало нам,

Я попрошу прощения с годами.

Ты просто подойди ко входу в храм

На самое последнее свиданье.

 

Я.М.Юровскому

К чему теперь победой похваляться?

Я знаю цену на Земле всему.

Чужая кровь останется на пальцах,

Тебе уже не смыть свою вину.

Чужая кровь не жжётся и не ранит,

Чужая кровь, конечно, не своя;

Но всё пройдёт. Останется лишь память,

Последняя надежда не стрелять.

Всё решено, и приговор зачитан,

История полна кровавых дат.

Рука не дрогнет… Вот и всё, убиты.

Вы снова победили, комендант!

Чужая боль не режет и не плачет,

Чужую боль так просто позабыть.

Стрелять в святых – несложная задача,

Гораздо проще, чем святыми быть.

Но жажда жить сильней всего на свете.

Судьба вмешалась в роковой расстрел:

Ты жмёшь курок, а пули рикошетят,

И крики жизни слышатся средь тел.

Вы живы? Виноваты в этом сами!

Врагов, ты знаешь, нужно добивать.

Холодный штык ударится о камень.

Ну почему она ещё жива?!

Последний крик, и лязганье оружья –

Чужая смерть привычна и проста.

И брызнет на пол россыпью жемчужной

Ненужных драгоценностей фонтан…

Пустой подвал, израненные стены,

Чужая кровь на каменном полу,

И только мысль: «Везёт тебе, царевна,

Ты умерла, а я ещё живу.

Герой для всех, не трус и не предатель,

К чему бессмертье, ведь не в этом суть.

Я буду жить в одной застывшей дате,

Которую мне больше не вернуть.

Мой приговор – всё время помнить это,

И больше никогда не забывать

Твой первый крик, и кровь, и треск корсета,

Последний взгляд, последние слова.

Пусть впереди немалая дорога,

Всю жизнь я этой памятью плачу

За те глаза без скорби и упрёка –

В них только жалость, жалость к палачу.

К чему решать, кто правы, кто неправы –

России наша совесть не важна.

Я не желал мучительной расправы,

Я не хотел… Прости меня, княжна».

Всё кончено, и слов уже не нужно,

Но я храню священную мечту –

Что палачей истерзанные души

Когда-нибудь прощенье обретут,

Что это зло, добравшись до предела,

Рассыплется, как серая зола.

Княжна, ведь ты же этого хотела,

Ты так наивно этого ждала!

 

Я не могу тебе пообещать покой

Я не могу тебе

Пообещать покой.

Сколько ещё скорбей

Будет у нас с тобой?

Сколько жестоких битв,

Сколько пролитых слёз,

Сколько ещё молитв,

Сколько ещё угроз?

Сколько ещё крови,

Пролитой за людей,

Сколько чужой молвы,

Сколько своих потерь?

Я не могу сполна

Счастье тебе дарить –

В мире опять война,

Рядом опять бои.

Я не могу предать

Веру мою и долг,

Если в моих трудах

Есть хоть какой-то прок,

Коль помогу спастись

В мире хоть одному –

Я не могу уйти,

Я не могу свернуть.

Если поймёшь – пойми,

Что мне ещё сказать?

Не избежать войны,

Не отойти назад,

Не отступить в борьбе,

Пусть это нелегко.

Я не смогу тебе

Пообещать покой…

 



Комментарии закрыты.